– Думаю, что это не случайность, а результат системной работы, которая шла последние несколько лет, причем на всех уровнях. Результат дали несколько факторов.

Во-первых, это, безусловно, перезагрузка промышленности региона. Когда ученики видят, что в области строятся современные производственные кластеры, химические производства, возрождается сельское хозяйство, приходят IT-компании, у них возникает понимание: «Мне не придется уезжать за тридевять земель, чтобы быть востребованным». Профессия становится осязаемой.

Во-вторых, это сращивание школы с реальным сектором и вузами. Сетевое взаимодействие с ИГЭУ, ИвГУ, ИГХТУ, Политехом дает детям возможность еще в школе заглянуть в лаборатории, поработать с современным оборудованием.

И в-третьих, мы перестали учить «для галочки». Мы показываем, что биология – это не только про «тычинки-пестики», а про спасение жизней, про создание новых материалов, про экологию нашего дома.

– Цифры – вещь упрямая, я вижу другую, более важную динамику: изменился качественный состав этих ребят. Если раньше биологию на ЕГЭ выбирали 10–12 человек из параллели, и это были в основном те, кому «нужно в медицинский», то сейчас эти 12 человек приходят с совершенно разными запросами. Ученики понимают, что это один из самых трудных предметов, он требует огромной работы.

Что особенно радует – подрастающее поколение подтягивается. Восьмиклассники уже активно интересуются, ездят на экскурсии в онкодиспансер, в областную больницу, занимаются с волонтерами-медиками из ИвГМУ: например, учатся накладывать повязки. Им реально интересно, они не боятся больниц и сложных тем. Это, наверное, и есть самый честный показатель.

– Если спросить прямо, кто хочет стать врачом, руки поднимут многие. Но в частных разговорах выясняется то, что гораздо интереснее. Мы сейчас живем в эпохе биохакинга и персонализированной медицины.

Ученики смотрели «Кремниевую долину» и хотят не просто лечить грипп, а управлять старением, редактировать геном. Один мой ученик, восьмиклассник, сказал: «Я хочу заниматься регенеративной медициной, чтобы выращивать ткани». Он имеет в виду 3D-биопринтинг.

Другой тренд – нейронауки. Подросткам безумно интересно, как работает мозг. Это же загадка! Они хотят разбираться в природе стресса, памяти, таланта. И конечно, экология, но не как уборка мусора, а как создание устойчивых биосистем для жизни в городе или даже в космосе. Их будущее – это высокие технологии для человека.

– Честно? От скуки. От скуки по живому разговору. Детям нужна история, нарратив. Как-то, рассказывая про обмен веществ, я поймала себя на мысли, что мы постоянно ищем глюкозу, потому что мозг требует энергии, а в древности сладкое было сигналом безопасности – фрукт спелый, не ядовитый. И тут у детей в глазах загорелось: «Так вот почему мы с ума сходим по шоколадкам!»

А про Жанну д'Арк – это отдельная история. Мы проходили эндокринную систему. И я рассказала ученикам версию, что ее «голоса» и невероятная уверенность могли быть следствием редкой гормональной патологии. Мы не отрицаем подвиг, просто смотрим на историю через призму анатомии. Это учит детей объемному, нелинейному мышлению.

– Мне кажется, дети перестали бояться сложности. Они поняли, что «легкий» предмет на ЕГЭ – это часто ловушка.

Сейчас мышление стало более прагматичным, но в хорошем смысле. Они мыслят экзистенциальными категориями. Часто слышу: «Я хочу заниматься тем, что не устареет через 5 лет из-за нейросетей». Они ищут устойчивости. И приходят к выводу, что человек, его тело и мозг – это последний оплот, который никогда не потеряет актуальности. Ученики стали задавать вопрос «Зачем?» раньше, чем вопрос «Что?». И ответ «Зачем быть здоровым, жить долго, понимать себя» приводит их к нам, к естественникам.

Знаете, я вообще счастливый человек: когда я поступала в университет, был пик популярности естественных наук. А сейчас, спустя годы, я вижу, как история повторяется. Видимо, все циклично – и это прекрасно.

– Главное отличие инженерных классов даже не в программе, а в мышлении. В обычном классе мы можем красивый доклад про фотосинтез сделать. А в инженерном классе вопрос звучит так: «Как заставить фотосинтез работать эффективнее?» или «Как спроектировать биореактор для микроводорослей, чтобы получать биотопливо?».

Инженер будущего должен понимать бионику, биоинспирированные материалы, а для этого нужна биология. Очень важно, чтобы будущий инженер знал биологию не как набор фактов, а как ключ к пониманию других наук.

– Часто родители думают: инженерный класс – значит, математик и физик. Но я бы посоветовала обратить внимание на этот формат, если ребенок – «почемучка». Если он любит разбирать вещи, чтобы понять, как они работают, если ему важно не просто запомнить факт, а установить причину. Необязательно быть гением математики на входе. Важно иметь инженерный склад ума – желание улучшать и изобретать.

Вот недавно рассматривали идею проекта: как изготовить кирпичи из крахмала для строительства на Марсе. Звучит безумно, но задумка опирается на вполне научные данные о связующих свойствах полисахаридов. И когда восьмиклассник думает о том, как строить дома на другой планете, используя органику, – это же и есть та самая инженерная жилка.

– Я вообще не верю в жесткое деление на «физиков» и «лириков». Величайшие открытия случаются на стыке дисциплин. Кстати, хороший пример из истории: в середине XX века, когда биология и генетика в нашей стране были под ударом, именно физики – Курчатов, Александров и их коллеги – заступились за науку, помогли сохранить школы, лаборатории, ученых. Физики спасли биологию. Вот вам и объединение.

Что касается «гена инженера»... Научно говоря, есть гены, отвечающие за когнитивные способности, за скорость обработки информации, за склонность к риску или, наоборот, к педантичности. Но конкретного «гена инженера» не существует. Есть совокупность задатков. А дальше включается селекция – школьная среда, педагогика, среда обитания. Если мы создаем условия, если мы показываем, что наука – это интересно, мы можем «вырастить» интерес в очень многих детях. Школа – это теплица, а генетика – только почва.

– Главное, что нужно сказать ребенку: «Не бойся ошибиться. Страшно не выбрать сложное, страшно выбрать скучное». Потому что скучное вы будете делать всю жизнь через силу.

Я всегда советую родителям и детям не цепляться за конкретную профессию в 14 лет. Не надо спрашивать: «Кем ты хочешь стать?». Спросите: «Что тебя увлекает? Что для тебя интересно?».

И еще важный момент: надо приучать детей трудиться. Талант – это хорошо, но без усилий, без привычки работать над собой ничего не получится. Усердие и умение не лениться – это, наверное, главное, что мы можем воспитать в детях.