– Если раньше у меня информатику сдавали на ЕГЭ 15-16 человек из 25, то в этом году – 25 из 28. То есть этот тренд действительно есть. Отчасти он связан с популярным сейчас представлением об айтишниках как о людях, которые очень хорошо зарабатывают и при этом могут работать удаленно. Деньги и свобода – то, что привлекает очень многих.

Периодически я приглашаю в гости выпускников, и они немного «спускают на землю» школьников. Потому что сейчас начинающим айтишникам устроиться на работу трудно. Повсюду нужен опыт, навыки, которые нарабатываются со временем. И мы, педагоги, стараемся сделать так, чтобы у ребенка не было слишком идеализированного представления об этой профессии. Не хотелось бы, чтобы с айтишниками произошло то же, что когда-то произошло с юристами, которых в какой-то момент стало слишком много для рынка труда.

Конечно, многие ребята работают с увлечением. А когда занятие по душе и приносит успех, естественное желание – развивать этот навык и достигать большего.

– Когда в школах практически не было профориентации, дети очень плохо представляли себе будущее, связанное с определенной специальностью. Они выбирали в первую очередь предмет, потом с этим предметом куда-то поступали, получали профессию и искали работу. Иногда человек жалел о своем выборе, но привыкал к нему.

Сейчас профориентация более эффективная, она связана с реальным посещением предприятий. Дети видят тех людей, что уже выбрали для себя путь, по которому они могут пойти. Но все равно зачастую приходится отдельно обсуждать со старшеклассниками ту или иную профессию, чтобы они воспринимали ее реалистично.

Однако как бы мы ни стремились дать детям больше понимания о той или иной профессии, надо понимать, что чаще всего они представляют себе будущее довольно размыто. Я сама еще с начальной школы хотела стать учителем, но так бывает далеко не у всех.

У меня трое детей. Старший сын – военный юрист, он хотел быть, как папа. Второй сын стал программистом: возможно, сказалось то, что я преподаю информатику. Дочка тоже увлекается программированием, но пока в поиске себя. То есть мотивы у детей разные, и это нормально, что они разные.

Я ребят призываю к тому, чтобы они не боялись, если понадобится, поменять профессию. У меня немало выпускников, которые пошли в одном направлении, поняли, что это не их, и переквалифицировались. И они счастливы. Сейчас много возможностей для переподготовки, и это большой плюс нашего времени.

– Я работаю преподавателем информатики 35 лет, и, конечно, все очень динамично меняется. Но самое главное остается неизменным – надо уметь учиться. Уметь использовать информацию, обрабатывать ее. Философ Сократ говорил: «Я знаю, что ничего не знаю». Что означало: чем больше я изучаю, тем больше вижу того, что мне только предстоит изучить.

В своей работе я стремлюсь к тому, чтобы дети получали минимум теории и максимум практики. Практика дает навык получения информации, то есть фундамент, на котором потом можно будет построить то, что человек захочет построить. Это то, что обеспечивает устойчивость в любой сфере, как бы ни менялся мир и как бы ни развивалось направление, которое ты для себя выбрал.

Информатика начинается с седьмого класса, и уже с седьмого класса мои ученики создают свои проекты. На дом задаю только теорию, а практикой занимаемся в классе…

– Точно. Поэтому я использую проектную работу – то, что развивает творческое мышление, навык что-то создавать самостоятельно. Каждый раз, когда заканчивается тема, я заранее – скажем, за неделю или две, – предупреждаю, что нужно будет создать творческий проект. Например, нарисовать что-то, придумать загадку или четверостишие на тему урока. Либо придумать задачу, аналогичную классной, и написать код.

Списывать, кстати, запрещаю: если ты списал, то мне нейросеть тоже поможет это узнать (улыбается).

– Да. Когда она только появилась, это был самый любимый предмет, потому что можно было увидеть компьютер, поработать на нем, потрогать мышку, это было в новинку. Потом компьютер стал привычным в каждой семье. А теперь мы видим обратное явление: дети приходят, смотрят на системный блок и говорят: это что за коробка? Потому что в обычной жизни все теперь в телефоне.

– Интересно, что дети создают проекты не просто для учебы, они делают то, что реально можно использовать. Что-то, на самом деле, можно даже продать, но дети шутят: «Коммерческих проектов много, а бесплатных мало, поэтому мы делаем бесплатные» (улыбается).

Так или иначе, мы стараемся приучить детей к мысли, что проект – это продукт, он должен содержать нечто новое и нести понятную практическую пользу.

Среди проектов – бот для проверки ЕГЭ-тестов учителем.

Он сразу выводит таблицу с верными и неверными ответами по всем ребятам из класса. Дальше я действую так: с кем-то подтягиваю те задания, что ему не даются, кого-то объединяю в пары (например, тот, кто справился, объясняет тому, у кого не получилось). А кого-то просто хвалю за то, что он верно решил все задачи.

Дети очень загораются, когда у них что-то получается, и стараются подтянуться, если видят, что у других получается лучше. Конкуренция активирует в ребенке амбиции, а здоровая амбициозность – это то, что помогает в достижении целей.

Показательно то, что мы стабильно входим в тройку лучших школ по ЕГЭ по информатике.

– Все началось в 1991 году, когда я окончила университет. Пришла работать в школу и какое-то время помогала детям из группы продленного дня делать домашние задания. Я организовала театральный кружок, кружок по подготовке к олимпиадам, возила детей в бассейн – словом, делала все, чтобы не скучать (улыбается).

Проходит совсем немного времени, и к нам в школу поступают первые компьютеры – «Корветы». Всем математикам предложили вести информатику, но они отказались, а я взялась.

Позже я вела историю русской живописи – потому что в школе меня знали не только как математика, но и как художницу. Создала свой учебник для пятых-шестых классов. В начале нулевых школа стала лицеем, и живопись перестала подходить под наш физико-математический профиль. А мой учебник был интересно устроен: туда можно было подвязывать свои проекты. И мне стало жаль, что проекты, которые создают талантливые дети, теперь никто не увидит. Я начала выпускать литературный альманах.

Потом появились проекты по информатике. Я стала выпускать научно-фантастический калейдоскоп.
В 2005 году мой ученик предложил издавать школьную газету. Так появилась газета «Сверстник», которая стала победителем всероссийских и международных конкурсов.

Заметив успехи нашей школьной редакции, Татьяна Петровна Океанская, которая была у нас завучем, а позже – уполномоченным по правам ребенка в Ивановской области, предложила организовать форум «МедиаШкола». Сначала он был городского формата, затем областного, потом вырос до всероссийского уровня, а теперь и до международного. Среди постоянных участников – Новосибирск, Ростов-на-Дону, Нижегородская область, Ленинградская область, Москва. Более 10 лет с нами Беларусь, шесть лет назад присоединилась Аргентина, дважды участвовал Казахстан.

Это совершенно бесплатный форум, все члены жюри работают безвозмездно. Каждый год меняется тема: например, школа, деревня, закон, будущее. Очень интересно, когда аргентинцы показывают свою школу или пытаются понять, что такое деревня (улыбается).

Газета «Сверстник» два года назад перестала выходить, а вот форум продолжает жить. В 2025 году тема звучала так: «Здравствуйте, доктор. Как у вас дела?».